Или: музей как отражение

Память о Сталинграде подвижна, многолика, неоднозначна. В представлениях послевоенных поколений доля семейной военной хроники постепенно уменьшается, уступает место картине прошлого, представленной в школьных учебниках, фильмах, выставках, мультимедийных продуктах. В ситуации все большей замкнутости академической науки, определенный авторитет сохраняют музеи. Они более доступны и адаптированы для людей, интересующихся историей. Кроме того, традиции посещения музеев семьей, школьными и студенческими группами, по крайней мере в России, очень сильны.

Работа исторической мастерской заключалась в сравнении экспозиций Музея- Панорамы «Сталинградская битва», исторического места пленения штаба 6-й немецкой армии в подвале Центрального универмага и германо-российского музея Берлин-Карлхорст. Обсуждались следующие вопросы: тематика и принципы построения экспозиции, мера открытости для интерпретации события со стороны зрителя, идейная доминанта, информационное обеспечение, рациональные или эмоциональные приоритеты отбора экспонатов и музейного дизайна, ориентация Сталинградской битвы в европейском контексте Второй мировой войны.

Участники проекта подвергли анализу собственные эмоции и чувства, свое восприятие музея через участие в своеобразной ролевой игре: «Я – зритель. Я хочу понять, как рождаются в музее мои представления о Сталинграде?». В ходе работы был сделан акцент на существовании двух принципов современной музейной методологии. Традиционный, сложившийся в середине XX века, рассчитан на восприятие и формирует чувство сопричастности историческому событию. Этот метод эффективен в воспитательном процессе, формирует патриотизм, что необходимо нашему обществу. Другой предполагает использование в музейной практике методов исторической и культурной антропологии. Музей мыслится как институт познания ценностей прошлого и расшифровки их значений. В этом случае делается акцент на изучение повседневности и субъективного опыта отдельного человека.

Для иностранных граждан музейные экспозиции – шанс увидеть, как помнят Сталинград в России. Тысячи туристов, гостей города посещают Музей-Панораму «Сталинградская битва» и покидают его с самыми разными чувствами и впечатлениями: разочарования, недоумения, восторга, раскаяния. «Я – преступник» – написал в книге отзывов один пожилой немец, не поставив своей подписи. Почему такие разные мнения? Почему мы, волгоградцы, отмечаем архаичность, мрачноватую монотонность залов, но обязательно приходим сюда снова, почему наши дети просят нас об этих встречах?

Это место памяти, здесь мы идентифицируем себя с Родиной, с поколением дедов-прадедов. То, что не понятно иностранному зрителю, например фотографии, это чужое: чужие лица, даже чужой способ фотографирования, позирования. А для российского зрителя это часть семейного фотоальбома. Награды – они есть почти в каждой российской семье. Здесь присутствует магия подлинных вещей того времени. И нужно понимать, что это личные вещи. Через музейные предметы происходит овеществление мифа, деидеологизация прошлого. Эта тонкая, задавленная официозом, но, тем не менее, существующая в экспозиции линия личной судьбы, персональной истории реабилитирует музей и сохраняет его притягательную силу.

Другая причина – отраженное в музейной экспозиции чувство Победы, звездный час Сталинграда. Это чувство, выстраданное и заслуженное – единственная награда погибшим. Сытое поколение потомков отягчено комплексом вины. В нашей традиции памяти эта мысль выражена в словах, что люди должны помнить «какой ценой завоевано счастье». Идентификация с побеждающей стороной – позитивный, конструктивный и перспективный национальный капитал. «Народ-победитель» предпочтительнее, чем «Народ-жертва». 2 февраля 1943 года и 9 мая 1945 года – также и лекарства от депрессии периода развала СССР. Это национальные праздники, к которым не липнет грязь разоблачений. Это сплачивающий современных людей опыт коллективного, общенародного триумфа.

Возможно также понять опасения иностранных зрителей о том, что мы так гордимся Победой, что почти обожествили войну. Культ оружия, культ героев, культ военачальников, культ международного признания Сталинграда. За этим блеском легко скрывать современные проблемы российского общества.

Дидактичность музейной экспозиции возвращает нас во времена понятной, черно-белой истории. Это чувство ностальгии по детству и юности: костры, зарницы, пост №1. Это страна, которую мы потеряли. Что получили взамен? Свободу? Иллюзии? Разочарования? Музей – это портрет общества, это отражение наших убеждений, заблуждений и надежд. 2 февраля 2008 г. музей посетило 2.623 человек. О чем они думали?

Взгляд на германскую перспективу войны Германии против СССР, войны на уничтожение и в этом контексте взгляд на Сталинградскую битву отражает экспозиция Музея Берлин-Карлхорст. Принципы функционирования Музея Берлин-Карлхорст – побуждать интерес общественности к событиям и личностям времен II Мировой войны.

Одна из главных установок сотрудников заключается в том, что музей – это не мавзолей. Задача музея – оставить выбор позиции зрителю. Впрочем, дидактическая функция этого музея не скрыта. Посредством разнообразных (в большинстве не подлинных) экспонатов представлена античеловеческая сущность войны. Акцент сделан на формирование следующей эмоциональной установки – после экскурсии музей должны покидать не юные герои, а те, кто не хочет воевать. Конфликт между страданием человека и логикой политиков и военачальников доминирующая линия музейного повествования.

Идея этого музея – человеческая история. Через личные вещи, мемуары, непропагандистские фотографии, письма рассказать о войне, как о солдатской работе. Пропасть между врагами нивелируется при сравнении того, какие вещи были при себе у советского и немецкого солдата. Как часто солдат был ранен, как был организован быт и досуг, как работала почта, и многие другие темы озвучены в экспозиции. Но музей решительно оспаривает устоявшийся взгляд в немецком обществе и германской историографии о разделении войны на два уровня – государственный (осуждаемый) и войну простого солдата, которого принято жалеть.

И здесь довольно значительную роль выполняют экспонаты, связанные со Сталинградской битвой. «Сталинградские» артефакты в том или ином контексте присутствуют почти в каждом зале, что наталкивает на мысль о глубоком следе этого события в немецкой памяти.

Исходя из концепции, что катастрофа на Волге – не только личная трагедия немецких солдат и генералов, что они боролись и умирали за систему, выстраивается еще одна тематическая линия. Через показ политики уничтожения в Третьем Рейхе музей дискутирует с распространенной в немецкой памяти установкой на героическую жертвенность солдат Вермахта.