Организация совместной работы студентов и аспирантов из Волгограда, Гамбурга и Бремена, анализирующих современное состояние памяти о Сталинградской битве, в форме мастерской по истории, оказалась интересным, новым и, как все новое, трудным делом.

Удивительно, но именно название «мастерская» вызвало большое число критических и даже ироничных откликов в России. Возможно в связи с тем, что «мастерская» предполагает рукотворность, сделанность, подгонку результата под заранее известный образец. Нет. Немецкие и российские участники проекта воспринимают подобную работу как творческую, созидательную, свободную и имеют в виду одухотворенную атмосферу мастерских великих художников и мыслителей прошлого.

Тема, ставшая предметом наших интеллектуальных и, подчеркнем, душевных усилий, очень сложная. Что представляет собой память о Сталинградской битве для молодых людей Германии и России, потомков (внуков) смертельных врагов, сразившихся друг с другом на берегах Волги? Именно форма мастерской, как сообщества людей разных, но имеющих общую цель – понять «другого», наиболее эффективна и органична для данного проекта.

Со стороны волгоградских участников как позитивные называются следующие принципы мастерской:

• Отсутствие диктата организатора или руководителя;
• Возможность обсуждать любой аспект и быть услышанным;
• Неформальный характер общения;
• Свобода выбора того или иного сюжета исследования проблемы;
• Развернутая система коммуникации, как между партнерами в малых, проблемных группах, так и всех участников (наличие Форума как объединяющего пространства мастерской);
• Открытость мастерской для всех заинтересованность людей в Германии и России, возможность присоединиться к проекту, что и произошло.

Удивительная метаморфоза – рождение чувства понимания и если не признания, то хотя бы уважения к мнениям своих товарищей по мастерской.

Продолжительная совместная работа в группе, когда каждый участник привносит свой опыт в коллективный итог, оказалась интересной и результативной. В то же время возможно говорить о затруднениях, обусловленных не столько методом работы мастерской, сколько стереотипами и инерцией нашего общественного поведения.

• Более доверительное общение возникало при личных контактах, а не на уровне всего проекта.
• Не готовность озвучивать трагические моменты истории своих семей периода войны и тем самым ставить под угрозу появляющиеся симпатии и расположение друг к другу.
• Пассивное и активное сопротивление попыткам рассматривать российскую традицию памяти, в том числе в сфере музейной коммуникации, односторонне – как продукт пропаганды.

Было и несколько проблем, которые можно и нужно преодолевать. Несмотря на хороший уровень знания русского языка со стороны немецких участников сохранилась проблема понимания и толкования специальных терминов, высказываний и суждений. В подобных двуязычных проектах, затрагивающих вопросы истории, социологии, психологии, культуры, необходим квалифицированный переводчик.

Одним из препятствий было разное понимание того, насколько глубокие научные знания нужны о самом событии для изучения памяти о нем?

Проект, в котором предметом анализа являются музеи, должен иметь более широкое сотрудничество с ними.

И, наконец, особенность этой молодежной мастерской, связанная с возрастом участников. Разница 10-15 лет весьма существенна, т.к. мы имеем дело с убеждениями и заблуждениями, сформированными до и после распада СССР и падения Берлинской стены. Впрочем, наличие возрастных полюсов сделало проект еще более интересным и его результаты более интригующими.