До участия в работе российско-немецкой мастерской истории, вопрос о том, как помнят Сталинградскую битву разные поколения, никогда не возникал в моей исследовательской деятельности. В школьные годы мои представления о Сталинградской битве сводились к стратегическому противостоянию двух армий. Одни дивизии переходили в наступления, другие пытались отстоять каждую пядь своей Родины. Уже будучи студентом исторического факультета, мой взгляд на битву на Волге стал более глубоким и основательным, но будучи воспитанным на советских фильмах и литературе, точка зрения официальной идеологии, а вместе с ней и стереотипность, не подвергалась с моей стороны никакой критике.

С началом работы Мастерской пути наших исследований привели меня к человеку, принимавшему непосредственное участие в Сталинградской битве - Новиченкову Василию Евдокимовичу, в 1942 году рядовому сапёрной роты войск НКВД и его семье. Мой вопрос о том, как, по его мнению, различается память о битве у разных поколений, он оставил открытым и рассказал только о своих личных воспоминаниях. В возрасте 17 лет Василий Евдокимович попал на фронт. Он был уроженцем Сталинграда и считал своим священным долгом встать на защиту родного города. Большое впечатление на меня произвёл эпизод октября 1942 года. Подразделение Василия Евдокимовича, находясь в составе 62 армии, было прижато к Волге и вело тяжёлые оборонительные бои. И вот, в один из вечеров, юному Новиченкову выпало опасное задание – пробраться к ручью под немецкими прицелами и набрать питьевой воды для своих товарищей бойцов:

«…маленькими перебежками я благополучно добрался до источника такой желанной воды. Подставив котелок, я поднял глаза и с большим изумлением встретил взгляд молодого немецкого солдата, который также набирал воду. На мгновение наступила немая сцена. Немец первым сориентировался в ситуации и бросился на меня. Ему удалось обеими руками вцепиться мне в горло и повалить на землю. Быстро теряя силы, я случайным движением руки нащупал на поясе своего противника нож и с размаху вонзил длинное лезвие ему в бок. Тёплая и липкая кровь струилась по моей руке, хватка на горле стала ослабевать. Я скинул с себя немца и быстро встал на ноги. Взгляду предстала ужасная картина. Совсем ещё молодой парень, ненамного старше меня, корчился в предсмертной агонии. Лицо его было искривлено гримасой боли, но
на всю жизнь я запомнил его глаза, в которых застыл простой человеческий страх. Мысли в голове проносились со сказочной быстротой и словно страшный удар пришло осознание того, что я прервал жизнь молодого парня, который выполнял приказ своего командира. Силы стали быстро покидать меня и я уселся на сырую, обагрённую свежей кровью землю. Слёзы текли из моих глаз… ».

Столь откровенный рассказ представителя старшего поколения показал мне войну не как столкновение армий и даже не как национальную трагедию, а в полной мере дал понять весь ужас, выпавший на каждого отдельного человека. Все мы слышали о гибели той или иной армии, дивизии, но мало кто действительно вдумывается, что погибли десятки тысяч, прервались жизни огромного количества людей! Ветераны войны, люди пенсионного возраста воспринимают Сталинградскую битву как часть свой жизни, потому что каждый из них своими глазами видел непосредственные последствия страшного человеческого горя, которое окружало их в молодости.

Но объектом нашего исследования были не только ветераны, но и представители младшего поколения. Дети Василия Евдокимовича, Антонина и Татьяна, не пережив лично того, что произошло на Волге осенью-зимой 1942-43 гг., имели очень живое представление о тех событиях. Культ победы поддерживался государственной политикой и война проходила через все сферы жизни первых послевоенных поколений. Ещё свежи были душевные раны тех, кто отстоял Сталинград, и они рассказали о подвиге своим детям, которые застали разрушенные здания и страдания людей, чьи судьбы поломала война.

Ситуация резко меняется со вторым послевоенным поколением – внуками Василия Евдокимовича. Мне удалось узнать о представлениях из личной беседы. Сразу бросается в глаза отпечаток официальной идеологии. Основным источником информации о Сталинградской битве для них являются телеэкраны и литература советских авторов, а не рассказы их дедушек и бабушек, поэтому Сталинград для них является не личным местом памяти, а героической страницей истории их Родины. Победа на Волге для них является национальным, но не личным праздником. События давно минувших дней уже не отражаются горьким плачем матерей, не дождавшихся своих сыновей, а учебники истории пишут о действиях армий, но не о смерти близкого тебе человека.

С течением времени новые поколения помнят Сталинградскую битву только по старым фильмам и учебникам истории, которые зачастую не отражают истинного положения дел, а пишутся в соответствии с интересами государства. Ориентируясь на молодых людей старших классов школ и студентов, можно сказать, что современная молодёжь уже относится к Сталинградской битве как к просто важному историческому событию, но не как к народной борьбе с захватчиками. В ходе исследований, молодым людям задавался вопрос - что для них значит слово «Сталинград» и ответами были стандартные фразы, услышанные на уроке или по радио. Это говорит о том, что память о той трагедии перестала быть живой, народной, а стала посредственным атрибутом жизни в Волгограде. Вид многочисленных памятников героям напоминает, что был подвиг, но какой именно, мало кто знает. Нынешнее поколение не способно понять сути данного события, которое изменило нашу судьбу.

Таким образом, чем дальше летит время, тем память о Сталинградской битве становится всё более механической и теряет своё значение. Трудно сказать что будет передаваться следующим поколениям, но можно с уверенностью утверждать, что слово «Сталинград» навсегда останется в анналах истории как место памяти о грозных событиях минувших дней.