Две недели нашей мастерской verging wie im Fluge☺. Волгоград провожал вас солнцем, а я стояла в пробке и переживала, что увижу уже уходящий поезд. Через несколько минут после моего появления на вокзале заиграла «Издалека долго…» и мы дружно замахали убегающему от нас вагону, еще не осознавая, что наша первая встреча подошла к концу. Наверное, жаль, что мы не написали своих впечатлений сразу – многое уже поблекло. Но, с другой стороны, как писал русский поэт С.А. Есенин, «большое видится на расстоянии» (в том числе и временном), поэтому сегодня будет меньше эмоций, но больше фактов.

Одним из главных результатов нашей встречи явилось, на мой взгляд, личное знакомство участников – без этого невозможно было бы почувствовать себя единой командой. Вместе с тем, стало понятно, что мы очень разные и наши ожидания от проекта тоже очень различаются. Однако при условии эффективной работы и взаимодействия друг с другом это, скорее, не ослабит проект, а обогатит его.

Еще одним «открытием» стало осознание того, что формы работы, использованные во время мастерской, являются самыми эффективными, т.е. личное общение участников, работа в малых группах предпочтительнее, нежели индивидуальная работа или работа в больших группах. Кроме того, важно ощущение «погружения» в проект – у меня такое ощущение было несколько дней, когда после завершения наших обсуждений я продолжала думать об этом, мысленно продолжала дискуссию, пыталась осмыслить и систематизировать сказанное. Иначе говоря, в эти дни затрагиваемые нами темы были главным содержанием моих мыслей вне зависимости от того, где я находилось. (...)

Теперь несколько слов о содержательной части мастерской. Здесь для меня было много открытий, вопросов, иногда даже парадоксов, вызванных различиями в культуре памяти наших стран. Кстати, очень интересно было обнаружить эти различия даже на уровне языка: когда язык передает смысловые нюансы, которые сложно передать в переводе в связи с отсутствием аналогов. Но есть и много общих моментов, которые сближают «память» в наших странах. Один из них – это разница между профессиональной памятью (историки) и общественной (сюда же можно отнести и официальную память, которая существует в нашей стране). Отсюда яснее видится и задача проектов, подобных нашему, - связать эти два явления и, возможно, наметить
путь для создания нового вида памяти (критической, но уже на уровне общества).

Центральным событием нашей мастерской явился, естественно, непосредственный анализ музеев. Идея ориентиров в изучении экспозиций всегда витала в воздухе, но теперь я впервые задумалась над формулировкой непосредственных вопросов, что помогло взглянуть на давно знакомые музеи с другой стороны.

Вполне естественно, что в ходе нашей мастерской и общения возникало множество попутных тем (это и беседы об историческом образовании, и исторические реконструкции, и разговор о фильмах и интервью, и экскурсии), что не только расширяло кругозор, но и позволяло посмотреть на музеи и память в более широком контексте. Я почерпнула много нового лично для себя, в том числе и того, что касается Волгограда (например, в музее детей Сталинграда была первый раз). (...)