Небольшая деревенька Россошка находится приблизительно в 35 километрах к северо-западу от Волгограда. Осенью и зимой 1942/43 эта местность находилась в центре «котла», в который Красная армия взяла войска генерал-полковника Паулюса. Россошка до 1942 г. была маленькой деревушкой вблизи от аэродрома Гумрак, где уже во время войны было устроено кладбище с более 600 захоронений. После Сталинградской битвы место, где до этого проживало более 2000 человек, перестало существовать – Россошка была сожжена и уничтожена бомбами. Только в 50-х гг.
деревня снова была отстроена в нескольких километрах к западу.

Разногласия вокруг памятного места

В мае 1992 г., за несколько месяцев до того, как Советский Союз прекратил свое существование, сотрудники службы перезахоронения Народного союза «Немецкая служба ухода за военными захоронениями» начали в волгоградском регионе поиск могил и останков немецких солдат. Это было абсолютно новым делом, поскольку во временя Советского Союза о реализации подобного рода планов на территории России нельзя было даже и думать. В намерение Народного союза входило первоначально устройство различных кладбищ. Поскольку возникли разногласия с
местными властями, которые категорически не принимали план создания сети памятных мест, выбор пал в конце концов на единственный опорный пункт: Россошку. Несмотря на то, что согласно подписанному между ФРГ и РФ договору Народному союзу предоставлялась относительная свобода действий в отношении возведения сооружения, на местном уровне оказывалось противодействие, которое должно было быть преодолено прежде всего. После того, как строительство уже началось, с русской стороны последовало возражение относительно того, что немецкое солдатское кладбище не может быть основано до тех пор, пока в том же месте не появится захоронение русских солдат. Министерство обороны России даже выделило деньги, с помощью которых должно было быть устроено соответствующее захоронение русских воинов. Если же верить данным Народного союза, эти деньги так никогда и не дошли до Волгограда. По этой причине пришлось искать средства для сооружение русского кладбища на месте. Поскольку деньги выделялись большей частью на добровольной основе и поступали медленно, строительство русского кладбища продвигалось медленно. Немецкая часть мемориала была готова в 1998 г., но ее нельзя было открыть, поскольку русская часть еще была не готова. Тогда немецкая сторона приняла участие в подготовке к открытию русского кладбища.

Весной 1999 г. (15 мая) состоялось, наконец, торжественное открытие, однако мероприятия этому по случаю были омрачены печальными политическими событиями. В начале апреля многие российские политики пребывали в большой тревоге из-за начавшейся операции НАТО против Сербии. Волгоградская Областная Дума запретила вследствие этого участие в торжественном открытии мемориала в Россошке некоторых немецких политиков федерального уровня под предлогом того, что немецкие солдаты принимают участие в воздушных налетах на Югославию.

Бывшие ветераны войны из России выразили резкий протест против появления памятника павшим немцам на русской земле, в Волгограде состоялись демонстрации протеста. Несмотря на это возведение мемориала было завершено, и поздней весной 1999 г. первые российские и немецкие участники Сталинградской битвы, их близкие, потомки и те, кто просто интересуется историей, смогли, наконец, там побывать.

Мы в Россошке

Ранним утром 3 февраля 2007г., на следующий день после официального празднования в музее-панораме Сталинградской битвы, наша маленькая немецко-русская группа собирается в дорогу – в Россошку. Наш водитель знает дорогу, потому что совершал этот путь уже не раз. Непосвященные же, как нам рассказывают, часто не могут попасть в Россошку, поскольку на трассе много развилок, и на пути следования недостаточно указателей. После доброго часа пути по практически безлюдной местности, которая на всем протяжении покрыта снегом, мы подъезжаем к мемориалу, находящемуся далеко за пределами Волгограда. Мемориал возведен в
прямом смысле слова на пустом месте. Кругом, насколько хватает взгляда, не видно никакого человеческого жилья, только даль до горизонта и вокруг нас, куда ни глянь, скудный степной ландшафт и снежные наносы. Холодный ветер бодрит, воздух ясен и чист.

Мемориал протянулся по обеим сторонам главной улицы. На одной ее стороне находится немецкая часть, на другой – русская. Немецкая часть захоронения поделена на две части и простирается на площади без малого в 6 гектаров. Заасфальтированная дорога ведет посетителей к центральной площади с большим крестом из металла. Вокруг устроенного в форме круга кладбища идет, так же по кругу, стена из гранитных блоков протяженностью в 470 метров, на которой в будущем должны будут быть выбиты имена всех павших и пропавших без вести. На входе в сам мемориал можно прочесть надпись на немецком языке: «Это солдатское кладбище было возведено на земле, где в 1942 г. во время наступления были разрушены
деревни Большая и Малая Россошка, которые были основаны в 60-х гг. 19 века. Земля здесь пропитана кровью десятков тысяч солдат и мирных жителей – их голоса взывают к нам: мы пали в тяжелые, страшные часы. Нам не дано было возможности жить в этом мире. Живые, помните о нас и позаботьтесь о том, чтобы на этой земле был вечный мир». Для того чтобы имена павших не были забыты, на стене вокруг захоронений были размещены большие бронзовые памятные доски. На них размещены не только имена похороненных здесь, но и имена пропавших без вести,
которые не вернулись из Сталинграда – гигантский рельеф из отдельных судеб, проходящий по всей длине 470-местровой стены. На настоящий момент бронзовыми досками снабжены две третьих стены. Кроме того, на территории стоят более 100 больших гранитных кубов. На каждом из этих кубов – около 900 имен немецких солдат, павших в Сталинградской битве. В общей сложности Народный союз собрал более 100 000 имен и дат рождения и смерти павших «сталинградцев», то есть немецких участников Сталинградской битвы. Они бережно нанесены на полированные поверхности гранитных кубов: имя и фамилия, дата рождения и предположительный месяц смерти зимой 1942/43 гг. Из-за снежных сугробов, достигающих местами трех метров, нам не удалось обойти всю территорию, к тому же многие мраморные плиты и кубы были покрыты снегом и льдом.

На другой стороне улицы находится русская часть кладбища, здесь была заложена русская часть мемориала. Около 3000 советских солдат нашли здесь место упокоения. И теперь, мертвыми, они снова лежат друг напротив друга – русские и немецкие солдаты.

Деньги и могилы

Каждому посетителю кладбища сразу бросается в глаза, что немецкая часть захоронения оформлена значительно более помпезно. В сооружение этого мемориала Народный союз инвестировал несколько миллионов немецких марок и евро, что можно увидеть по его состоянию. Одни только мраморные плиты, на которые нанесены имена павших и пропавших без вести, были связаны с текущими расходами, которые составляли 10 миллионов евро в год. Гигантомания немного напоминает военные мемориалы советских времен. Русская же часть, напротив, получилась скорее скромной. Здесь находятся крест и несколько надгробных камней, на которых частью нанесены имена павших, частью же они отмечены лишь надписью «Неизвестный солдат». В нашей немецкой группе мнения относительно разницы в размерах между немецкой и русской частями захоронения разделились. Так, одна сторона
высказалась, что мы, как поколение немцев, рожденное после войны, ничего не можем поделать с тем, что российское государство не может или не хочет выделить для «своих» мертвых столько же денег, сколько предоставила Германия. Другая сторона, напротив, испытывала чувство стыда оттого, что немецкие солдаты, по-видимому, в Россошке более значимы, чем русские. Мне тоже более близка эта точка зрения. С одной стороны можно только приветствовать, сто Народный союз предпринял усилия и взял на себя расходы, чтобы возвести памятник убитым в Сталинградской битве и не дать забыть события зимы 1942/43 гг. С другой стороны, действительно стыдно смотреть, как к этому подходят с двойными мерками. Насколько бы ни были возвышенными устремления Народного союза – тот факт, что здесь вспоминают почти исключительно павших немцев и эта память находит такое воплощение в бетоне,
создает дисбаланс, перекос в организации воспоминаний. В битве пали сотни тысяч солдат – русские, украинцы, белорусы, немцы, румыны – а из-за диспропорции в размерах обоих мемориалов возникает впечатление, что есть мертвые первого и второго сорта.

Когда я во время обратной дороги до Волгограда заговорил об этом с некоторыми из моих русских друзей, реакция была скорее сдержанная: мне указали на различную культуру воспоминаний в обеих странах, сказали, что различное оформление обоих мемориалов в Россошке, кроме того, является логичным результатом разного объема финансирования. Берлин в состоянии выделять на это гораздо большие суммы, чем Москва. Так что это, мол, финансовая реальность. Русская сторона (такое складывается впечатление) смотрит на все это явно с меньшей долей драматичности. Никто не чувствует себя задетым, обиженным, различие в размерах мемориалов объясняется больше с помощью объективных аргументов.

Много имен, мало фактов

Тот, кто хочет пройти по следам Сталинградской битвы, не пройдет мимо Россошки. Здесь был один из эпицентров битвы, именно в этой местности находился знаменитый «котел». И городские музеи, и прежде всех музей-панорама Сталинградской битвы в центре Волгограда, наверняка являются основным источником информации, когда речь идет о событиях, процессах, цифрах и историях, связанных с битвой.

В Россошке же, напротив, заинтересованный посетитель находит сравнительно немного информации. Многие имена и даты в первую очередь нужны как опознавательные знаки-зацепки для скорбящих родственников. Многих более подробных сведений вы здесь не обнаружите. В маленьком домике на краю поля представлены предметы, найденные в земле: ордена, отличительные знаки, столовые принадлежности, фляжки. Эти вещи находятся для посетителей в свободном доступе, как своеобразные трофеи. Но помимо этого посетитель покидает мемориал не обладая полной информацией, а скорое в беспомощном состоянии, со многими
вопросами, на которые не было получено ответа. Является ли кладбище автоматически мемориалом? Где здесь ясно видны ужасы войны, ужасы битвы? Возникает ли после прочтения тысяч имен некая историческая связь? Проясняются ли здесь судьбы отдельных солдат, или скорее путем беспристрастного занесения в алфавитный список сотен тысяч имен солдат возникает анонимизация, обезличивание, хотя в задачи создателей входило обратное? Одно имя, одна судьба. Тысячи имен, тысячи судеб. Без фоновой информации об этих судьбах история
остается туманной и не поддается осмыслению.

На месте событий

Поездка в Россошку тем не менее важна, потому что пребывая там, находишься на одном из величайших в истории полей битвы. Раньше я пребывал в заблуждении, что в местах вроде этого можно лучше понять, проследить и осмыслить историю. Я исходил из того, что пространственная близость поможет создать и временную близость к истории, которая поможет подойти вплотную к произошедшим событиям. По этой причине я посетил многие мемориалы, памятники, исторические значимые места в надежде здесь – на месте событий – напасть на след событий, лучше понять и классифицировать их. Вообще-то почти во всех случаях эта надежда оказалась поспешным суждением, заблуждением. Массовые убийства евреев национал-
социалистами у взорванных газовых камер в Биркенау и на грузовой платформе в Треблинке не стали мне более понятными – наоборот. Именно в местах этих убийств я менее всего осознавал ход событий. Посещение бывшего варшавского гетто не сыграло роли для осознания подавленного там восстания, мне кажется, имело бы даже больший смысл обратиться просто к хорошей монографии. И похожая ситуация сложилась здесь, в Россошке.

Перед моим внутренним взором хоть и разыгрываются сцены, которые я связываю с событиями, но более глубокое понимание не возникает из простого присутствия. Исторические события не могут быть поняты здесь лучше, чем в отдалении. Может быть, иногда даже необходимо сохранять определенную профессиональную дистанцию, чтобы не попасть под влияние патетических надписей на памятниках, мощных бетонных сооружений и перечисленных здесь имен сотен тысяч павших солдат. Однако я не могу отрицать, что места вроде Россошки имеют для меня большую притягательность. Завораживающее чувство – стоять там, где в то время советскими войсками был закрыт сталинградский «котел». Все случилось на этом самом месте! Только ради этого следовало совершить поездку сюда.

Примирение или китч вокруг примирения?

В дискуссиях о Сталинграде как памятном месте повсеместно возникает слово «примирение»: «примирение над могилами», «примирение бывших противников», «примирение немцев и русских» и. т. д. Это понятие появляется и в связи с Россошкой: так, во время торжественного мероприятия в начале 2003 г. по случаю празднования памятной даты послы обоих бывших враждебных государств по принятой официальной символике подали друг другу руки в знак примирения. В немецкой прессе можно было после прочитать, что «в начале нового столетия имя «Сталинград» будет связано с уверенностью в том, что человеческая ненависть и глубочайшая враждебность могут превратиться с помощью безграничной силы примирения в мир и дружбу».

При прочтении имен на гранитных кубах я спросил себя, может ли вообще существовать что-либо, похожее на примирение. Можно ли помириться с кем-либо, кто застрелил твоего отца, деда, брата или друга? Мы – рожденные в послевоенное время – не имеем необходимости в примирении с кем-либо. Так кто и с кем должен примириться? Не является ли слово «примирение» абсолютно неправильно выбранным? Примириться могут противники после спора. В войне Германии против Советского Союза погибли миллионы людей, как может при таких обстоятельствах состояться примирение? Не закрывает ли собой в большей степени это понятие две различные точки зрения на такое общественное событие, как Сталинградская битва?
Уменьшает ли оно горе из-за миллионов смертей? Какую роль играют государственные и политические организации в этом «примирении»? Какие инструменты – формы и методы примирения – выработаны немецкой и русской стороной? Какие последствия для российского и немецкого общества имеет официальная риторика примирения? Не делается ли постоянно вместе с примирением попытка автоматически подвести черту, согласно максиме: «Мы примирились, все снова хорошо, простить и забыть». Мне кажется, что понимание друг друга над
могилами павших могло бы быть более полным, имей оно другие формы. Гораздо важнее воспринять друг друга, верно оценивать и проявлять уважение. Тот, кто пытается прикрыть старые раны примиренческим китчем, достигнет прямо противоположного эффекта. Серьезное толкование (истории) может состояться только тогда, когда проблемы, перенесенные страдания и темные пятна общей истории будут открыто высказаны и станут темой обсуждения.

Перспективы

Мое отношение к местам вроде этого скорее амбивалентно. Насколько я умею ценить атмосферу кладбищ, мемориалов, памятных мест, настолько же часто я сомневаюсь в их целесообразности. Возможно, это дерзкое заявление, но я действительно рискну усомниться в педагогической целесообразности возведения в южно-русской местности, буквально «нигде», столь помпезного сооружения. Волгоград – не оплот туризма. Посетители, которые приезжают сюда, осматривают, как правило, музей-панораму Сталинградской битвы и монументальный памятник «Родина-мать» на Мамаевом кургане. Лишь очень немногие располагают свободным временем, чтобы выехать за пределы города в Россошку. За короткое время нашего пребывания там приехали еще две-три группы туристов. Вполне возможно, что летом посетители идут активнее, однако этого недостаточно, чтобы оправдать гигантоманию и миллионы евро, которые необходимо ежегодно тратить на устройство солдатского кладбища и поддержание его в порядке. На обратном пути в Волгоград был момент, когда находившийся снаружи монумент показался мне гигантской пустой тратой денег; практически готовый случай, чтобы им заинтересовался Союз налогоплательщиков
Германии, ведь служба по уходу за солдатскими захоронениями финансируется в немалой степени из денег федерального бюджета и бюджетов федеральных земель.

Несомненно, для близких и потомков очень важно иметь место, где они могут скорбеть об усопших. Однако как долго родственники смогут предпринимать непростое путешествие сюда? В перспективе можно предположить, что все меньше и меньше посетителей из Германии будут находить дорогу в Россошку. Народный союз по уходу за солдатскими захоронениями недолго будет получать неограниченное финансирование. Готовность немецкого населения жертвовать деньги значительно сократилась в последние годы вследствие различных сложностей относительно переговоров по пенсиям и изменением возрастных показателей его членов. Тем
самым Народный союз уже в среднесрочной перспективе будет страдать от дефицита финансирования. Мемориал в Россошке, если заглянуть в его отдаленное будущее, будет брошен на произвол судьбы и придет в упадок. Народный союз между тем явно также исходит из этого, на его официальной странице (в Интернете) можно прочитать: «На противоположной стороне руководство района устроило в 1997 г. захоронения русских солдат. Оно воплощает собой совершенно иную архитектурную концепцию. Однако в результате того, что там имеется одна парковка, из-за общности сети дорог, а также благодаря объединяющей силе природы оба кладбища срастутся и станут единым монументом, направленным против войны.

Что подразумевается под «объединяющей силой природы»? Может быть, сорняки в один прекрасный день сделают всю работу и заполонят собой все дороги и сам мемориал. Может быть, под этим понимается забвение. Забвение тем самым может быть целебным и также служить взаимопониманию. Наше посещение Россошки подняло много вопросов, которые нуждаются в обсуждении. Мы стоим в начале пути, и нам предстоит еще проделать большую работу.